ВЕЛИКИМ НИЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ НЕ ЧУЖДО, ИЛИ РАЗМЫШЛЕНИЯ О СУДЬБЕ ПОЭТА

Книги о Габдулле Тукае, вышедшие в разное время

Скачать в PDF

Т.Л. Куликовская,
директор Республиканского медицинского,
библиотечно-информационного центра

Я устремляюсь в высоту, в безмерность, в бесконечность,
К бессмертной, вечной красоте, в сияющую вечность! 
Я вечно юным быть хочу, рождая радость всюду.
Пусть гаснет солнце в небесах,
Я новым солнцем буду!..

Г. Тукай, «Иду своим путем», 
перевод Р. Моран, 1912 г.

Мемориальная комната в здании бывшей больницы Клячкина (фото 2016 года)

26 апреля 2026 года во всем литературном мире отмечается 140-й, юбилейный день рождения Габдуллы Тукая, одного из основоположников современного татарского языка, великого поэта, сказочника и просто человека. Судьба отмерила ему крайне мало лет жизни – всего 26.  Но за это время он успел сделать очень много: его литературное наследие составляет 400 стихов и 9 поэм, в том числе  и для детей, 350 рассказов, очерков и воспоминаний, труды о татарском фольклоре. Он познакомил татар с творчеством Пушкина, Лермонтова и других русских поэтов, многие его стихи стали основой для песен, а балет по поэме «Шурале» ставили на сцене Мариинского и Большого театров. Стихотворение «Туган тел» стало гимном татарскому языку. Недаром день рождения великого татарского поэта стал днем родного языка и отмечается татарами во всем литературном мире.  

Мы не будем пересказывать биографию Габдуллы Тукая, она известна всем, кто хоть немного интересуется его творчеством. Попробуем взглянуть на некоторые ее аспекты в не совсем привычном ракурсе. Такой взгляд побуждает в очередной раз вспомнить популярную фразу из комедии «Самоистязатель» древнеримского писателя Теренция, ставшую афоризмом: «Homo sum, humani nihil a me alienum puto» («Я – человек, и ничто человеческое мне не чуждо»).

Как это часто бывает, трагическая смерть выдающегося человека превозносит его, делает недосягаемым для других. Это произошло и с Тукаем. Мучительная смерть от тяжелой формы туберкулеза вознесла его выше всей татарской интеллигенции, он мгновенно был признан светочем национальной культуры и интеллигенции того времени.  Именно об этом читаем мы в классических трудах тукаеведов. Когда же анализируешь некоторые не слишком широко известные стороны жизни поэта, приходишь к очевидному до банальности выводу: при всей своей гениальности он был живым человеком со своими слабостями, заблуждениями, предубеждениями, которые ничуть не умаляют масштабы его личности, таланта, значимости для татарской культуры.

Отношение к Тукаю в обществе менялось в разные исторические периоды. Первые статьи о жизни и творчестве поэта начали выходить еще при его жизни. В подготовленном в 1913 году самим Тукаем и изданном уже после его смерти в 1914-м «Сборнике произведений Габдуллы Тукая» есть предисловие, написанное тюркологом и литературным критиком Джамалом Валиди. В этой статье творчество Тукая впервые было разделено на периоды, были отмечены основные их особенности.

После революции отношение к творчеству Г. Тукая изменилось в соответствии с идеологией новых властей. Оно рассматривалось как активная пропаганда единения пролетариев всех стран и призыв к избавлению от векового гнета эксплуататоров.

В 30-е годы прошлого века всем как-то стало не до творчества Г. Тукая. Интересный факт мы находим в статье М.А. Подольской «Профессор Клячкин и последний приют Тукая» (журнал «Казань», 2016, № 4): «Отмахиваясь от пролетарских нападок, Григорий Абрамович (Клячкин) вспомнил спасённых им большевиков, но ни словом не обмолвился о Габдулле Тукае в своей клинике. Видимо, официальные чиновники от советской литературы ещё не признали тогда первенство любимого народного поэта, долгое время считавшегося в СССР буржуазным и религиозным апологетом». И это наводит на определенные размышления.

Кардинально отношение к творчеству Г. Тукая начало меняться с середины 40-х годов.  В 1956 году в деревне Кушлавыч был установлен первый памятник, потом памятник появился в Кырлае. И, наконец, в 1958 году появился памятник в Казани, в сквере Тукая, созданный при участии Садри Ахунова. А потом памятник Тукаю украсил и театр оперы и балета имени Мусы Джалиля.

Были изданы сотни научных трудов, посвященных жизни и творчеству Тукая. Так, в 1977 году в издательстве «Молодая гвардия» в серии ЖЗЛ была выпущена работа И.З. Нуруллина «Тукай». В 1998 году вышла монография Михаэля Фридериха – единственного западного ученого, посвятившего свою научную работу татарскому поэту. Название его монографии Ghabdulla Tuqaj (1886-1913) Ein hochgelobter Poet im Dienst von tatarischer Nation und sowjetischem Sozialismus  можно перевести с немецкого как «Габдулла Тукай, который был идеализирован на служение татарской нации и советскому социализму».  На основе использования широкого круга первоисточников автор дает собственный оригинальный анализ жизни и творчества Г. Тукая, идущий вразрез с устоявшимися привычными стандартами советского литературоведения. В богатой на нестандартные факты и мнения исследовательской монографии М. Фридериха присутствует личная точка зрения автора, которая также ценна для нас тем, что в ней представлен взгляд человека иной культуры. В 2011 году Татарское книжное издательство выпустило перевод этой работы И.А. Гилязова под названием «Габдулла Тукай как объект идеологической борьбы». Примечательно, что жизнь и творчество Тукая привлекли специалиста из Германии. В 1996 году этот автор защитил докторскую диссертацию, посвященную жизни Тукая, которая была отмечена премией немецкого востоковедческого общества в 2001-м. 

В 2021 году Академия наук Республики Татарстан выпустила фундаментальное трехтомное издание «Материалы к хронике жизни и творчества Габдуллы Тукая». Данное издание уже успело получить престижную всероссийскую премию в номинации «Лучший научный проект» конкурса на соискание V Всероссийской общественной премии «Ключевое слово» Федерального агентства по делам национальностей (ФАДН).

Когда изучаешь эти источники, приходит понимание того, насколько тяжела была его жизнь с самых ранних лет, о чем Тукай писал в своих письмах и мемуарной повести «Исемдә калганнар» («Что я помню о себе»). Вспоминается берущий за душу образ маленького Тукая, стоящего зимой на пороге дома старухи Шарифы и пытающегося детскими ручонками открыть примерзшую дверь. Или история, случившаяся на Сенном базаре Казани, когда привезший Тукая в Казань возница кричал: «Кто возьмет сироту на содержание?»  «В этой семье я переболел ветрянкой и другими детскими болезнями, был до крайности изможден и истощен. Когда болел, слышал одно и то же: «Подох бы скорей, одним ртом стало бы меньше», – писал поэт.  Тяжелые условия жизни способствовали началу развития туберкулеза. С возрастом ситуация со здоровьем Тукая только усугубилась. 

Г. Тукай среди уральских товарищей. Уральск. 1906

Осенью 1907 года Тукай приехал в Казань. В своей книге Михаэль Фридерих приводит воспоминания Джамалетдина Валиди об этом периоде жизни Тукая: «Когда Тукай приехал в Казань, он целиком не подчинил свою жизнь порядку, системе. Работу свою выполнял, полагаясь на случай и всякие мелкие впечатления». Сказанное подтверждал и Фатих Амирхан – один из близких друзей Тукая: «Приехав в Казань, он держался далеко от татарских интеллектуалов, (…) сблизился с некудышними и мелкими людьми и слишком погрузился в ресторанную жизнь». А жизненные условия Тукая были, по словам того же Ф. Амирхана, «…исключительно беспорядочными и исключительно запущенными». В одном из писем к сестре Газизе Тукай писал: «Я в Казани хожу как большой шалопай, даже не успел нормально одеться и помыться». Вот что пишет Сагит Рамиев о том, как выглядел и держал себя Габдулла Тукай: «С непокрытой головой, в темных очках, надел на себя старую одежду – то ли плащ, то ли казакин, на ногах потрепанные штиблеты – такой неприглядный парень». Есть еще одно свидетельство того же автора: «Он все время носил одежду либо слишком большую, либо слишком узкую. На голове – или кепка, или широкая русская фуражка. Волосы носил длинные и никогда их не расчесывал. В баню ходил редко, одежда очень грязная. Штанины чаще всего подняты вверх и заправлены в ботинки. Шнурки от штиблет не завязаны и волочились по земле». А так описывали современники номер в отеле «Булгар», в котором поселился Тукай: «Стены покрывались инеем, от промозглого воздуха щемило в груди».  Для Тукая, чьи легкие уже подтачивала болезнь, это было медленной пыткой. В этих условиях развился туберкулез, который из-за периодического голода, общего сниженного иммунитета, нездорового образа жизни убил его за пять лет. Но сам он о своей болезни не знал. Доктора прописывали ему пребывание на юге, в степи, и он ездил в Астрахань и Уфу лечиться кумысом и дышать воздухом степных трав. Помогало ненадолго. Он путешествовал и везде, куда приезжал, в основном болел. 

Муса Яруллович Бигеев. 1910 год

В 1912 году Тукай по приглашению Мусы Бигеева (1873–1949, татарский философ-богослов, публицист, один из лидеров прогрессивного движения (джадидизм) среди мусульман России начала XX века) едет в Петербург. «Я поражен красотой города. Везде одинаковые деревянные мостовые. Конки. Над ними как в Самаре не хочется посмеиваться. Потому как тут же и трамваи, и автомобили!» – так описывал он свои впечатления о городе.  

Петербургских друзей поэта тревожило его болезненное состояние, сопровождавшееся приступами лихорадки. Во что бы то ни стало они решили показать Тукая врачу. Уговорить поэта было непросто: несмотря на свою болезнь, он до поездки в Петербург только единожды был на приеме у врача, и этот визит поверг его в депрессию. После долгих уговоров он соглашается на визит к известному университетскому врачу Александру Робертовичу Полю (1876–1923, врач-терапевт Санкт-Петербургского университета). Осмотрев его, врач поставил диагноз. Вот как эти события описываются в книге «Материалы к хронике жизни и творчества Габдуллы Тукая»: «Но выставленный им диагноз был неутешительный – последняя стадия туберкулеза. (Одно легкое разрушено болезнью полностью, другое – почти наполовину.) Для того времени этот диагноз звучал как приговор. Узнавшие о нем друзья поэта (следуя врачебной этике, А.Р. Поль не сообщил страшного диагноза самому Тукаю, поставив в известность о состоянии его здоровья петербургских друзей поэта), решают организовать сбор средств для отправки Тукая на лечение в Швейцарию, но тот, успокоенный доктором, принимает решение поехать (как и было ими изначально задумано) лечиться кумысом в Троицк: «Вот увидите, по осени вернусь таким здоровяком, что не узнаете меня», – говорил он, уезжая, друзьям.

Габдулла Тукай и Фатых Амирхан. Казань. 1912 год

После возвращения в Казань летом 1912 года, поселившись в гостинице, Тукай начал плодотворно работать. К концу февраля 1913 года его здоровье катастрофически ухудшилось. По воспоминаниям Фатыха Амирхана в ночь перед уходом в больницу Тукай зашел к нему со словами: «Завтра утром я ложусь в Клячкинскую. Ты еще будешь спать, может, больше не увидимся. Тогда прощай».  Выходя из комнаты, он обернулся и пожелал другу долгой жизни. 

Тукай в больнице Клячкина. Казань. 1913 год

В больнице Григорий Абрамович Клячкин сделал все, чтобы облегчить последние дни Тукая. Он приглашал для лечения Тукая известных врачей, в их числе был и Роман Альбертович Лурия. В то время туберкулез был практически неизлечим, к тому же у поэта, страдавшего им с рождения, была сложная форма, но врачу удалось несколько облегчить страдания пациента. Современники писали, что «… Тукай чувствует себя лучше, чем в первые дни, когда он поступил в больницу. Он говорит, что лекарства, которые прописал ему доктор Лурия для смягчения кашля, облегчили его состояние. Говорил, что в первые дни его очень мучили эти приступы кашля».

Но как же так получилось, что Тукай запустил свою болезнь до такой степени? В журнале «Ялт-йолт» от 21 января 1912 года он написал о себе: «То ли из чрезмерного фанатизма, то ли по иной причине, с самого моего детства я не верил медицине. И всегда сравнивал докторов, которые видели причину болезни с тем, что «нервы расстроены», с бабками, которые каждую болезнь объясняли мором». И еще: «Для нас больница – это последняя станция перед смертью, хотел немного продлить свою земную жизнь» (из письма поэта к другу Ф. Амирхану). Эти слова Тукая отражают отношение мусульманского населения к медицине, которое земской врач В.А. Свешников описал так: «Очевидно, что мусульмане относятся к стационарному больничному лечению не с таким  еще доверием, как русские, так как это явления меньшей заболеваемостью мусульманского населения, требующей серьезного лечения, объяснить нельзя, ибо мусульманская часть населения составляет беднейшую часть населения участка, живущего в гораздо худших санитарных условиях, чем русские». 

Печальная судьба Тукая побуждает отклониться от основной линии нашего повествования и в заключительной части статьи напомнить о том, как обстояли дела в Казанской губернии с диагностикой и лечением туберкулеза. И в этом контексте трагический конец жизни поэта представляется достаточно типичным событием.
 

Похороны Г. Тукая. Казань. 1913 го

В конце 60-х годов XIX века казанские учёные и врачи начали работу по изучению сущности туберкулеза, его диагностике и лечению. Задолго до открытия Коха казанский врач, профессор Императорского Казанского университета, заведующий кафедрой патологической анатомии Александр Васильевич Петров высказался о специфичности и заразности туберкулеза. Профессор Императорского Казанского университета Н.М. Любимов описал происхождение гигантских клеток в туберкулезной гранулеме, собрал и обработал первые статистические данные по туберкулезу за 1875–1885 годы, прочитал первые публичные лекции о туберкулезе в университете. 

Официальные данные о заболеваемости туберкулезом в Казанской губернии показывали, что число больных туберкулезом из года в год увеличивалось (по отчетам главного врачебного инспектора Министерства внутренних дел ее уровень составлял от 28,0 до 52,8 на 10 тысяч населения в 1896–1914 годах). Но эти цифры не раскрывали истинную картину заболеваемости туберкулезом из-за несовершенства статистического учета. 

Профессор Императорского Казанского университета, доктор медицины, один из первых фтизиатров России А.М. Дохман в «Материалах к учению о кумысе» (1881) отметил оздоровительную роль кумыса не только при лечении туберкулеза, но и других заболеваний. В 1890 году он выпустил в свет второе издание этой книги, где предлагал назначать больным в качестве курса лечения не менее восьми-двадцати бутылок кумыса. 

В 1906 году в Казани было организовано общество народных университетов, которое занималось распространением гигиенических знаний в народе. Неизвестно, какими бы были успехи в борьбе с туберкулезом на первых порах, если бы не общественная инициатива «День белого цветка», когда с миру по нитке собирались пожертвования. В 1912 году в Казани открылся отдел Всероссийской лиги для борьбы с туберкулезом, председателем которого был избран Н.А. Казем-Бек. Отдел лиги проводил «Дни белого цветка» в целях широкой противотуберкулезной пропаганды и сбора денег на лечение больных. За 1912–1915 годы было проведено четыре «Дня белого цветка» и собрана огромная по тем временам сумма – около 65 тысяч рублей. Эти деньги пошли на организацию помощи туберкулезным больным, бесплатное лечение детей в колониях, печатание брошюр и различных иллюстрированных просветительских материалов. Так, например, в 1912 году было отпечатано 40 тысяч экземпляров брошюр на русском языке и 10 тысяч на татарском, чувашском и марийском языках. Особая выставка была организована в мае 1913 года в честь проведения первого «Дня белого цветка». В Казани ее посетило, как дотошно подсчитали устроители, 6568 человек.
 
В 1913 году активисты Всероссийской лиги борьбы с туберкулезом организовали в Казани в частном доме Т.И. Зарницына противотуберкулезный диспансер с бесплатным приемом, которым заведовал В.В. Фризе. Прием в нем вели профессора университета А.Н. Казем-Бек, С.С. Зимницкий, В.Ф. Орловский. Больных детей принимал Е.М. Лепский. За два года здесь прошли курс лечения сто двадцать человек. Известно, что с конца 1913 года в этой лечебнице начали применять фосфатид доктора Романовского. За последующие два года 804 больным была сделана туберкулиновая проба Пирке.

В развитии диагностики туберкулеза огромное значение имело открытие X-лучей в 1895 году В. Рентгеном (1845–1923), после чего рентгенологические исследования стали и остаются до сих пор ведущим методом диагностики туберкулеза органов дыхания. К началу ХХ века следует отнести становление хирургического метода лечения туберкулеза легких.

Первые попытки создания рентгеновских приборов в России были предприняты сразу же после открытия Х-лучей. К примеру, уже в 1896 году С.С. Лисовский успешно использовал рентгеновское излучение для отображения внутренних органов собаки. 

Александр Степанович Попов и его рентгеноаппарат

В 1896 году профессор Александр Степанович Попов (1859–1905, русский физик и электротехник, первый российский радиотехник, основатель радиотехнической научной школы, профессор, изобретатель в области радиосвязи, почётный инженер-электрик) разработал первый рентгенологический аппарат, и в начале XX века в России стали широко применяться в медицине рентгенологические обследования для диагностики такого заболевания грудной клетки, как туберкулез, что позволило врачам выявлять заболевания на ранних стадиях. Это улучшило результаты лечения и снизило смертность. В Казани первый рентгеновский аппарат появился в 1907 году, он был установлен в частной клинике профессора А.Н. Казем-Бека. С течением времени появились рентгеновские кабинеты и в других клиниках. Был такой аппарат и у Г.А. Клячкина, куда поступил на лечение Г. Тукай.

Сегодня полноценная диагностика без рентгена невозможна, хотя раньше врачи только мечтали об этом. В прошлом пациентам даже не с самыми тяжёлыми формами заболевания было проблематично выживать. Методы лечения были настолько несовершенны, что порой ускоряли печальный исход. В те далекие времена говорили «чахотка», и это звучало зловеще. Сейчас – «туберкулез», и его успешно лечат.  

Литература

1. Гиматдинова, Г.И. Тукаеведение в Германии: взгляд немецкого ученого Михаэля Фридериха / Г.И. Гиматдинова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2022. – Т. 15, вып. 10. – С. 3094–3100.
2. Материалы к хронике жизни и творчества Габдуллы Тукая: в 3-х книгах. – Казань, 2021.
Кн. 1: 1886–1907; 2021. – 448 с.: ил.

Кн. 2: 1908–1910; 2021. – 344 с.: ил.

Кн. 3: 1911–1913; 2021. – 368 с.: ил.

3. Нуруллин, И.З. Прометей из Новотатарской слободы / И.З. Нуруллин; пер. с татарского. – Казань: Татар. кн. изд-во, 1991. – 269 с.

4. Нуруллин, И.З. Тукай / И.З. Нуруллин; пер. с татарского.  – Москва: Молодая гвардия, 1977. – 240 с. (Серия: Жизнь замечательных людей: ЖЗЛ).

5. Очерк развития городской медицины в Казани /сост.: П.А. Лощилов, Н.Г. Питкянен, В.А. Свешников. – Казань: Типография В.М. Ключникова, 1899. – 69 с.

6. Подольская, М.А. Профессор Клячкин и последний приют Тукая / М.А. Подольская // Казань. – 2016. – № 4. – С. 110–119.

7. Фридерих, М. Габдулла Тукай как объект идеологической борьбы / М. Фридерих; пер. с нем. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2011. – 343 с.

8. Шарафутдинова, Р.М. Из истории борьбы с туберкулезом в Казанской губернии и ТАССР: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук / Шарафутдинова Рузиля Миннереисовна. – Казань, 1967. – 29 с.

Последнее обновление: 13 апреля 2026 г., 20:40